Lai`a Gol - Елена Квашнина

— Интересно, а я тоже вхожу в список экспонатов? — грустно поинтересовалась Аманда. — Девочки, во флайере есть ножницы, депиляционный крем и бумажные полотенца. Справитесь?

— Ну… — Эван и Лея переглянулись. — Рискнуть можно. Не экстра-класс, конечно, получится, но…

— Не стоит, — раздался в темноте вкрадчивый голос Сорела. — Я думаю, Тарду будет гораздо удобнее, если его причёской займусь я.

— В общем, да, — не стал спорить Н'Кай. — Я очень сильно опасаюсь, что они мне в порыве вдохновения вместо волос уши отстригут. Ты же этого не сделаешь хотя бы из чувства национальной сопричастности.

— Конечно, нет, — преувеличенно серьёзно отозвался Сорел, подталкивая Н'Кая в направлении флайера. — Не уши. Только не уши…

Уже один этот комментарий должен был насторожить Лею и Аманду, знавших Сорела куда лучше, чем Тард. Однако девушка и её приёмная мать были слишком увлечены беседой, чтобы обращать внимание на такие мелочи, а Эван внимательно слушала их обеих.

— Сиди смирно, — Сорел усилил верхний свет и взялся за ножницы.

Мгновение спустя первая прядь густых тёмно-русых волос упала на пол. Сорел поморщился, словно вспомнил что-то неприятное, и решительно взялся за следующую.

— Я тут заметил, — от скуки завёл светский разговор Н'Кай. — У тебя татуировка на левом плече. Для вулканца это нехарактерно.

— Нехарактерно, — согласился Сорел, с усилием перерезая одну из клейких косичек.

— И всё?

— Всё.

— Вот уж не всё. Ты меня заинтриговал. Я теперь от тебя ни за что не отстану. Откуда наколка?

Сорел промолчал, аккуратно выстригая куски смолы из волос ромуланца.

— Лучше расскажи сам, — посоветовал ему Н'Кай. — Я ведь всё равно докопаюсь. Лею вон могу напоить, когда тебя не будет — она наверняка знает, расскажет всё, никуда не денется…

Сорел вздохнул и окончательно укрепился в дрогнувшем было намерении отплатить негодяю за все его былые и будущие достижения. В принципе, это должна была быть короткая и аккуратная вулканская стрижечка… но теперь!..

— Хорошо, — медленно произнёс он. — Будем считать, ты меня убедил. Я расскажу. Однако за всё надо платить. Что бы ни произошло — не жалуйся. Ты меня понял?

— Даю слово, — легкомысленно согласился Н'Кай.

История оказалась банальна до жути, хотя для вулканца это, конечно, был эксклюзив самого что ни на есть первого сорта. Когда служба Сорела на «Худе» уже подходила к концу, и он научился более или менее прилично общаться с большей частью экипажа, два старших офицера из его ближайшего окружения пригласили вулканца составить им компанию на время очередного увольнения. Из уважения к товарищам, не раз выручавшим его в сложных жизненных ситуациях — а по большей части из чистого любопытства — Сорел согласился. В тот вечер он впервые в жизни набрался до такой степени, что даже не помнил, каким образом оказался в конце концов в своей каюте. Больше всего его впоследствии угнетал тот факт, что пил он наравне со всеми остальными; и в каком же здравии должны были пребывать его боевые товарищи, чтобы в лёгкую притащить его на «Худ», в то время как он сам при этом вырубился начисто. Не менее сильно были удивлены произошедшим и его друзья — предполагается, что на вулканцев до определённого возраста алкоголь практически не действует, и поили они его скорее ради забавы, нежели для получения конкретного результата. Неудивительно, что с этих пор Сорел бледнел всякий раз, когда кто-нибудь предлагал ему выпить что-нибудь крепче пива, хотя столь эффектного состояния ему, к счастью, добиться больше ни разу не удалось. Однако главным следствием того вечера был не этот позор, и даже не разнос, который устроила ему на следующий день доктор Вейлис, а то, что проснувшись утром с тяжёлой головой и отвратительным привкусом во рту, он почувствовал тупую боль в левом плече, абсолютно не объяснимую с точки зрения логики. Обречённо повернув голову в поисках синяка или хотя бы ссадины, Сорел едва не заорал от ужаса — на левом плече красовался чёрно-белый шедевр, изображающий виртуозно выполненный череп со скрещенными под ним саблями и надписью «Soldier of Fortune». Подобную татуировку часто можно было видеть на выпускниках Звёздной Академии, покинувших её стены лет пятнадцать-двадцать тому назад — такая уж тогда среди курсантов была мода. Он смутно припомнил, как накануне его друзья очень шумно переживали, что у такого славного парня как он, нет ни единого знака отличия, удостоверяющего его принадлежность к Звёздному Флоту, в то время, как он, вероятно, лучший из офицеров того года выпуска. Тот факт, что окончи Сорел Звёздную Академию в действительности, он вероятно оказался бы выпускником ещё тех лет, когда это учебное заведение возглавлял сам Арчер, новоявленных поборников исторической справедливости мало беспокоил. Так или иначе, они нашли способ это исправить, а дальнейшие исследования убедили его в том, что татуировка сделана на совесть, и свести её можно только ценой уничтожения всего слоя кожи на этом участке. Поскольку замена симпатичной, в общем-то, татуировки на бесформенный грубый шрам показалась ему сомнительным достижением, а на возню с пересадкой кожи не было ни времени ни особого желания, Сорел вскорости выкинул из головы эту проблему, тем более что открытой одежды вулканцы как правило не носят, а демонстрировать себя во всех ракурсах ему на тот момент было особенно некому. До некоторых пор… Вытащив из него эту историю едва ли не клещами, Лея приподняла одну бровь и сухо сообщила, что ему ещё очень повезло, что он не обнаружил поутру татуировку на другом, куда более интересном месте, причём совершенно иного содержания. На его недоумённый вопрос, чем же это ему так повезло, и какое место, по её мнению, у него самое интересное, Лея обидно усмехнулась, и заявила, что для подобных историй он, похоже, ещё слишком молод.

…Н'Кай ржал как зарезанный.

— Нет, ты правда не понял? Серьёзно?! Поверить не могу!!! — он смахнул с ресниц слёзы.

— Ну и что, по-твоему, она имела в виду? — мягко произнёс Сорел, усилием воли подавив в себе непреодолимое желание перерезать Н'Каю горло опасной бритвой.

— Лея права, — фыркнул тот. — Ты ещё слишком молод для подобных историй.

Сорел резко потемнел лицом и потянулся за тюбиком с депиляционным кремом.

Этот сопливец определённо заслужил свою участь…

Спустя полчаса после того, как Сорел с Тардом ушли в катер, и о них все забыли, поляну огласил истошный вопль ромуланца.

— Идиот! Урод!! Сволочь!!! Я тебе это ещё припомню!.. — дверца флайера с грохотом распахнулась и в неровный круг света вылетел начисто обритый, словно бильярдный шар, Н'Кай. Особенно трогательно и беззащитно на этом фоне смотрелись острые, слегка оттопыренные ушки…

Тард обвёл пылающим взглядом всех присутсутвующих, наткнулся на пунцовую, но не смеющуюся Аманду, взвыл и убежал в лес.

Сзади, держась за дверцу флайера одной рукой, а в другой сжимая полотенце с остатками крема и волос, обидно ухмылялся Сорел.

— Я же тебя предупреждал, — заорал он вслед ромуланцу. — Что бы ни произошло — не жалуйся!..

Пока Лея, Эван и Алекс корчились от хохота вместе с Сорелом, а Н'Кай угрожающе завывал откуда-то из-за кустов, Сарэк подарил Аманде долгий выразительный взгляд.

Я помню, ты всегда переживала, что у нас с тобой только один ребёнок. Ну что я могу сказать? Как говорят люди, получите и распишитесь…

Как и следовало ожидать, Н'Кай не мог долго злиться на своего обожаемого «федерала», и вскоре все уже дружно гладили ромуланца по свежеобритой голове, а Лея даже извлекла из рюкзака старую губную помаду и нарисовала ему на темени алое сердечко. Н'Кай рычал и строил самые ужасные выражения лица, всё ещё не в силах смириться с постигшим его несчастьем, а Сорел, скрестив на груди руки, с самым невозмутимым видом наблюдал за остальными.

Сарэк и Аманда передали девушкам некоторые вещи, забытые ими дома — в частности, тёмно-синий шлем с эмблемой Федерации, который так любила, но не осмелилась взять с собой Лея, и красивый нож, подаренный Сорелом Эван.

Ближе к четырём утра, когда Эван, Лея и Алекс уже клевали носом, соревнуясь, кто дольше просидит у костра, Сарэк с Амандой решили, что лучшего момента для прощания подобрать невозможно. Аманда обняла приёмных дочерей, подарила Сорелу собственноручно расшитую серо-голубую рубашку в вулканском стиле и прошептала ему что-то на ухо. Сорел помрачнел и кивнул головой. Сарэк прочитал всем присутствующим классическую речугу-талисман на прощание, сделал Сорелу очередной выговор за неподобающее поведение, и печально оглядел поляну. Ему почему-то не хотелось улетать, хотя это было и нелогично.

Н'Кай беспощадно перецеловался со всеми девчонками, не пощадил даже Алекс (хотя она потом долго шипела и плевалась), трагическим тоном сообщил Сорелу, что, на тот случай, если они больше никогда не встретятся, он его прощает. Тот лишь пожал плечами в ответ — свою месть он сотворил и в прощении не нуждался совершенно. «Жалкое зрелище», — злорадно шепнул он напоследок, оглядев бритую голову ромуланца. «Не зубы, отрастут», — буркнул тот в ответ. На том и расстались.